I_P (partr) wrote,
I_P
partr

Categories:

bye «Ада»

видит бог, я хотел проститься с романом, высказав соображения насчёт того, зачем автору понадобилась инцестуальность героев (метафора обреченного, замкнутого на себя, схлопывающегося, как масса в черной дыре, и такого притягательного аристократизма?), зачем - свои политическая география/метафизическая космогония (Эстотия/Татария, Терра/Антитерра), свои мельком обозначенные социальные потрясения (победа обскурантизма, запрет электричества), обходные маневры технологического прогресса (этот живо описанный сказочный стимпанк в быту), зачем - ядро романа, своя теория пространства/времени/памяти, наводящая на мысль, что сам текст является всего лишь художественной иллюстрацией, оболочкой субъективной философии*, изложенной в четвертой части.

но нет сил

поэтому кротко (народная филология, знай свой шесток) распрощаюсь с «Адой» аннотацией самого автора. она в пух и прах разбивает представление: текст не цель, а средство, сладкая мякоть плода, облекающая философскую косточку,

«Усадьба Ардис – сады и услады Ардиса – вот лейтмотив, сквозящий в “Аде”, пространной, восхитительной хронике, основное действие которой протекает в прекрасной как сон Америке […]. Главным ее героем является отпрыск одного из самых славных и состоятельных наших родов, доктор Ван Вин, сын барона “Демона” Вина, фигуры, памятной на Манхаттане и в Рено. Конец удивительной эпохи совпадает с не менее удивительным отрочеством Вана. Ничто в мировой литературе, за исключением, быть может, воспоминаний графа Толстого, не может сравниться в радостной чистоте и аркадской невинности с “ардисовской” частью этой книги. Посреди сказочного сельского поместья, принадлежащего его дяде, Даниле Вину, коллекционеру произведений искусства, чередою чарующих сцен разворачивается пылкий отроческий роман Вана и хорошенькой Ады, воистину удивительной gamine, дочери Марины, увлеченной сценой жены Данилы. К мысли о том, что их отношения представляют собой не просто опасный cousinage, но и включают элемент, недопустимый с точки зрения закона, читателя подводят первые же страницы книги.

Несмотря на множество сюжетных и психологических осложнений, повествование подвигается вперед скорым ходом. Не успеваем мы отдышаться и мирно освоиться с новым окружением, в которое нас, так сказать, забрасывает волшебный ковер автора, как еще одна прелестная девушка, Люсетта Вин, младшая дочь Марины, тоже без памяти влюбляется в Вана, нашего неотразимого повесу. Ее трагическая судьба образует один из центральных мотивов этой восхитительной книги.

Последняя часть истории Вана содержит откровенный и красочный рассказ о пронесенной им через всю жизнь любви к Аде. Их любовь прерывается браком Ады с аризонским скотоводом, легендарный предок которого открыл нашу страну. После смерти Адиного мужа влюбленные воссоединяются. Они коротают старость в совместных путешествиях, прерываемых остановками на множестве вилл, которые Ван – одну прекрасней другой – воздвиг по всему Западному полушарию.

Очарование хроники далеко не в последнюю очередь определяется изяществом ее живописных деталей: решетчатая галерея, расписные потолки; красивая игрушка, утонувшая в незабудках на берегу ручейка; бабочки и орхидеи-бабочки на полях любовного романа; мглистый, едва различимый с мраморных ступеней вид; лань в лабиринте наследственного парка; и многое, многое иное.»

что (тут каждый волен заподозрить меня в мазохизме) чертовски приятно. важен текст, в котором - перерождение Рождествено, остальное - дань переменчивой моде и/или литературной традиции, попросту - рюши.
____
* съязвлю: сам себе Бергсон, сам себе Пруст
Tags: народная филология
Subscribe

Posts from This Journal “народная филология” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments