February 4th, 2007

Sartre

Не мой мозг

С подачи одной lj-барышни, способной засадить девичью за шитье сарафана, а пастуха Трофима - за плетение лаптей, одолел я с божьей помощью любвеобильную сорокинскую Марину...

...соцарт в бэкграунде, порнография в форграунде. Пребывающее в московском андерграунде тело Марины лишено общественной благодати; оно обретает свое маленькое счастье лишь в кульминационный момент, когда два этих плана сходятся в точке. Перевалив экватор, мастеровитый Владимир Георгиевич пускает сюжет в мифическое русло: порочная героиня, окаменевая, превращается в гипсовую нимфу Парка культуры и отдыха. Сорокин, как заправский прозектор, копошится в анатомических подробностях персонажей и тихой сапой прихватывает своих читателей, предлагая завещать ему свои бренные тела для творческих экспериментов. Гюнтер фон Хагенс соцарта, он идет дальше своих безымянных предшествеников, заменяя их гипсовых пионеров на препарированные, фиксированные формалином, отдающие салют тела.

Не мой мозг, Владимир Георгиевич.

P.S. Кстати, фон Хагенс - выходец из ГДР:
- Почему вы перебрались из ГДР в ФРГ?

- Я не мог больше соглашаться с политикой ГДР. Там существовал, например, запрет на поездки на Запад до достижения пенсионного возраста, а это было для меня неприемлемо. Постоянный контроль, несовместимый со свободолюбием, и заставил меня бежать. Поскольку побег не удался, мне пришлось просидеть в ГДР в тюрьме два года, пока меня не выкупило правительство ФРГ.
No wonder.
Sartre

Вместо комментария

атакуя ветряные мельницы государственной машины этаким Дон Кишотом, соцарт сосредоточил поколение талантливых художников на демонстрации бесчеловечности мира, выстраиваемого и оберегаемого социалистическим Левиафаном. на этой задаче были сконцентрированы недюжинные творческие силы; поколение писателей и художников прожило под знаком разрушения и, как водится, саморазрушения. когда колосс на глиняных ногах рухнул, сформировавшаяся эстетическая традиция крутилась, как маховик; ее методом оставались сарказм и деструкция, а предметом - прошлое и - как это у Джорджа нашего Лукаса? - the dark side. читая вещи, написанные в девяностых, нельзя не принимать этого в расчет. упрекать - глупо; было бы странно, если бы события развивались в ином ключе. поскольку другая эстетика не вырастает, как по мановению волшебной палочки, а одаренность писателей типа Сорокина очевидна, то полностью исключить написанное им и ему подобными из ...well... потребительской корзины сложно. в ожидании нового можно, разумеется, читать античных авторов или англичан XIX в, но как тогда узнать, что появились достойные русскоязычные писатели ?

литература разививается согласно своим законам, в ней присутствуют несколько эстетических школ, и что толку, как это делает френдлента, устраивать публичную порку тем, которые не соответствует вкусу? не лучше ли руководствоваться гегелевским принципом "разумное - действительно, действительное - разумно"?

кажется, в отношении литературы мы можем себе это позволить.