I_P (partr) wrote,
I_P
partr

в надеже на безнаказанность

прощаясь с "Преступлением", скажу, что больше всего удивило умение автора сопрягать акустически-разнородное в многофигурных сценах. вспомним, напр., поминки Мармеладова: нарастающий гул неминуемого скандала, квакающие реплики хмелеющих статистов, слетевшихся на лиссабонское, скрежет ложного обличения Лужина, аритмия сбивчивого разоблачения Лебезятникова, основная тема - пикколо надорванного, горячечного, уязвленного 'кхе-кхе-кхе' Катерины Ивановны и продернутая сквозь акустику сцены нитка - водевильное 'пуф-пуф-пуф', куплеты Амалии - Ивановны же. без этой буффонады, работающей как противовес трагедии, вся конструкция завалилась бы набок и разрушилась, не достигнув и половины запланированной высоты звука. а так - dolby surround, плотность и объем, шапки долой.

удивила и голливудская постапокалиптика в финале. вот уж чего не помнил со времен школьного обязалова!
Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга. В городах целый день били в набат: созывали всех, но кто и для чего зовет, никто не знал того, а все были в тревоге. Оставили самые обыкновенные ремесла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться; остановилось земледелие. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, - но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Начались пожары, начался голод. Все и все погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше. Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.
нужды нет, что это, поди, было написано в пику прочим тогдашним визионерам. с теперешней колокольни - готовый сценарий фильма с Арни Шварцнеггером в главной роли.
Tags: народная филология
Subscribe

  • в поисках третьего пути

    кажется, вакуум, образующийся между непримиримыми государственниками и (псевдо)либералами, разреженное пространство, грозящее обернуться большой…

  • политики как секвенаторы

    теперешние политики - те же секвенаторы, считывают генетический код нации. технический прогресс и конкуренция привели к тому, что современные…

  • соль и перец добавить по вкусу

    объясняя, почему нумерованным Оттонам из Саксонской династии (X-XI вв) не удалось закрепиться в Италии, Гиббон пишет: «По-видимому, нет ничего…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments